В палате было темно и холодно. Свет не включали, так как многие девченки все время спали. Только в окне мертвенным холодным светом бил в лицо фонарь. Вообще, главное лекарство от неврозов — это сон.
Катя, девушка лет двадцати пяти, стояла у окна и смотрела на фонарь. Я лежала на кровати, мне было страшно. Страх жил во мне. Страх неопределенный, просто боязнь жить. Катя сказала: "Не верь врачам. Они врут. Я уже четвертый раз здесь. У меня в жизни была ситуация, я не могу пережить и забыть ее, и врачи мне не помогут. Они будут пичкать тебя таблетками, от которых пропадает память, но причину болезни, твою жизнь, не исправить никакими таблетками".
Каждый день кто-то уходил, но на их месте появлялись новенькие. Их можно было сразу выделить из общей массы: они все время плакали. За завтраком новенькая сидела одна за столом, и ее слезы медленно превращали больничную кашу в помои.
Точно так-же в первый день сидела и я, а все остальные занимались обсуждением мультфильма про телепузиков. Все остальные — это женщины бальзаковского возраста, страдающие от климакса, матери наркоманов, скрывающиеся здесь, чтобы не видеть, как их сын крадет из дома вещи, чтобы купить дозу, свидетели взрыва на Пушкинской, которые не в состоянии оправиться от шока.
Я бысто шла от метро мимо высоких стен одной из психо-неврологических клиник Москвы, чтобы поскорее добраться до ворот и юркнуть в них. Мне казалось, что эти стены защищают меня от всех жизненных проблем и разочарований. Там внутри было спокойно. Это было совершенно особое пространство, где время не торопилось, а лилось, как медленная мутная река. Каждое утро я приходила сюда к 9:00 и уходила в 16:00. Мой четырехлетний сын — то единственное, что держало меня на краю пропасти и не давало упасть вниз.
Мы подошли к эскаллатору. Он шел на работу, а я домой. Быть с ним рядом — было моим единственным желанием в ту минуту. "Останься, пойдем вместе!" "Нет, извини, мне нужно работать." Он исчез в глубине подземки.
"Ты ДОЛЖНА жить, тебе ПРИДЕТСЯ вернуться к нормальной жизни, когда пройдут эти 42 дня лечения" — этими словами каждое утро встречал меня мой лечащий психиатр Сергей Львович, пухлый плешивый маленький человечек лет пятидесяти. На столе у него стояла фотография мальчика лет семи, его сына.
Когда я первый раз встретилась с ним, мне показалось, что это не врач, что ему самому нужна помощь психиатра. Он долго смотрел на меня через очки-аквариумы, склонив голову на бок, не моргая и не двигаясь. Потом сказал: "Рассказывай." Я спросила: "О чем рассказывать?". Он ответил: "Рассказывай, почему ты здесь?"
В конце моего долгого и мутного рассказа про свою жизнь он произнес: "Случай не тяжелый, состояние полностью обратимое. Тебе не хватает уверенности в себе. Нужно научиться водить машину, стать авто-леди, это резко повышает уверенность в себе". Но мне было не понятно, как это "стать", для меня жизнь уже казалась законченной, я не видела горизонта. Он как бы проходил во мне и на мне заканчивался, будущего я не видела. Более того, будущего не существует вовсе!
Шло время. Каждый день я приходила: таблетки, процедуры, сеансы аутотренинга. Потом уходила. Вечер, снова страх, таблетки.... и так проходил день за днем.
Я много думала о словах врача, но слово ПРИДЕТСЯ вызывало во мне новый приступ страха.
Депрессия не проходит через 42 дня. Должны пройти годы, чтобы человек снова научился радоваться жизни. Это как заново учиться ходить после тяжелой физической травмы. Но время идет. Прошел срок моего лечения. В последний раз я пришла и ушла из этой крепости человеческих страданий, точнее, мне ПРИШЛОСЬ уйти.
Был весенний день. Я ехала в автобусе. Солнце светило так ярко, что слепило глаза. Я подумала: "Всё. Конец депрессиям. Пора жить. Я не вернусь."
Current Music: "Серебро" Би-2
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
crazy
confused
optimistic